Неточные совпадения
Для него решительно ничего не значат все господа большой руки, живущие в Петербурге и Москве, проводящие время в обдумывании, что бы
такое поесть завтра и какой бы обед сочинить на послезавтра, и принимающиеся за этот обед не
иначе, как отправивши прежде в рот пилюлю; глотающие устерс, [Устерс — устриц.] морских пауков и прочих чуд, а потом отправляющиеся в Карлсбад
или на Кавказ.
По-моему, если бы Кеплеровы и Ньютоновы открытия, вследствие каких-нибудь комбинаций, никоим образом не могли бы стать известными людям
иначе как с пожертвованием жизни одного, десяти, ста и
так далее человек, мешавших бы этому открытию
или ставших бы на пути как препятствие, то Ньютон имел бы право, и даже был бы обязан… устранить этих десять
или сто человек, чтобы сделать известными свои открытия всему человечеству.
Он бы не задумался сгореть
или утонуть за него, не считая этого подвигом, достойным удивления
или каких-нибудь наград. Он смотрел на это, как на естественное,
иначе быть не могущее дело,
или, лучше сказать, никак не смотрел, а поступал
так, без всяких умозрений.
Да это все знают многие, но многие не знают, что делать в том
или другом случае, а если и знают, то только заученное, слышанное, и не знают, почему
так, а не
иначе делают они, сошлются сейчас на авторитет тетки, кузины…
Так что, кроме главного вопроса, Левина мучали еще другие вопросы: искренни ли эти люди? не притворяются ли они?
или не
иначе ли как-нибудь, яснее, чем он, понимают они те ответы, которые дает наука на занимающие его вопросы?
Ну, я приеду к Анне Аркадьевне; она поймет, что я не могу ее звать к себе
или должна это сделать
так, чтобы она не встретила тех, кто смотрит
иначе: это ее же оскорбит.
И всегда нужно что-нибудь выдумывать,
иначе никто из взрослых не будет замечать тебя и будешь жить
так, как будто тебя нет
или как будто ты не Клим, а Дмитрий.
На горе начались хижины — все как будто игрушки; жаль, что они прячутся за эти сплошные заборы; но
иначе нельзя: ураганы,
или тайфуны, в полосу которых входят и Лю-чу, разметали бы, как сор, эти птичьи клетки, не будь они за
такой крепкой оградой.
Тунгусы — охотники, оленные промышленники и ямщики. Они возят зимой на оленях, но, говорят, эта езда вовсе не
так приятна, как на Неве, где какой-то выходец из Архангельска катал публику: издали все ведь кажется
или хуже,
или лучше, но во всяком случае
иначе, нежели вблизи. А здесь езда на оленях даже опасна, потому что Мая становится неровно, с полыньями, да, кроме того, олени падают во множестве, не выдерживая гоньбы.
Но была ли это вполне тогдашняя беседа,
или он присовокупил к ней в записке своей и из прежних бесед с учителем своим, этого уже я не могу решить, к тому же вся речь старца в записке этой ведется как бы беспрерывно, словно как бы он излагал жизнь свою в виде повести, обращаясь к друзьям своим, тогда как, без сомнения, по последовавшим рассказам, на деле происходило несколько
иначе, ибо велась беседа в тот вечер общая, и хотя гости хозяина своего мало перебивали, но все же говорили и от себя, вмешиваясь в разговор, может быть, даже и от себя поведали и рассказали что-либо, к тому же и беспрерывности
такой в повествовании сем быть не могло, ибо старец иногда задыхался, терял голос и даже ложился отдохнуть на постель свою, хотя и не засыпал, а гости не покидали мест своих.
Неужели же старик мог надо мной насмеяться?»
Так восклицал Митя, шагая в свою квартиру, и уж, конечно,
иначе и не могло представляться уму его, то есть:
или дельный совет (от такого-то дельца) — со знанием дела, со знанием этого Лягавого (странная фамилия!),
или —
или старик над ним посмеялся!
Перед ним было прекрасное явление, с задатками
такого сильного, мучительного, безумного счастья, но оно было недоступно ему: он лишен был права не только выражать желания, даже глядеть на нее
иначе, как на сестру,
или как глядят на чужую, незнакомую женщину.
Это всегда какой-нибудь «пройди свет» из отставных солдат
или крестьян, но всегда с «чистым» паспортом,
так как
иначе нельзя получить право быть съемщиком квартиры.
Вдвоем они получили уже рублей 80 в месяц; на эти деньги нельзя жить
иначе, как очень небогато, но все-таки испытать им нужды не досталось, средства их понемногу увеличивались, и они рассчитывали, что месяца еще через четыре
или даже скорее они могут уже обзавестись своим хозяйством (оно
так и было потом).
Бог создал мир наверняка, с безошибочной верностью, а не гадательною только возможностью успеха
или неуспеха,
иначе бессильным и несовершенным оказался бы его Создатель, потому что в
таком случае открылось бы нечто новое и неожиданное для Него самого, чего Он не мог предвидеть.
Однако трансцендентное не есть и ничто,
или круглый нуль, потому что
иначе и имманентное не сознавало бы себя имманентным, самозамкнутым, ограниченным, без
такой границы.
… А не странно ли подумать, что, умей Зонненберг плавать
или утони он тогда в Москве-реке, вытащи его не уральский казак, а какой-нибудь апшеронский пехотинец, я бы и не встретился с Ником
или позже,
иначе, не в той комнатке нашего старого дома, где мы, тайком куря сигарки, заступали
так далеко друг другу в жизнь и черпали друг в друге силу.
Та сторона движения, которую комитет представлял, то есть восстановление угнетенных национальностей, не была
так сильна в 1851 году, чтоб иметь явно свою юнту. Существование
такого комитета доказывало только терпимость английского законодательства и отчасти то, что министерство не верило в его силу,
иначе оно прихлопнуло бы его
или alien биллем, [законом об иностранцах (англ.).]
или предложением приостановить habeas corpus.
Больной неистовствовал и бесновался,
так что его приходилось даже связывать,
иначе он разбил бы себе голову
или убил первого, кто подвернулся под руку.
— Не
иначе!
Так и теперь,
так и в настоящем случае! Встречая вас и следя за вами сердцем и мыслью, говорил сам себе: дружеских сообщений я недостоин, но в качестве хозяина квартиры, может быть, и могу получить в надлежащее время к ожидаемому сроку,
так сказать, предписание,
или много что уведомление ввиду известных предстоящих и ожидаемых изменений…
Но
так как мальчики думают совершенно
иначе, чем мы, взрослые, и
так как все запретное, все недосказанное
или сказанное по секрету имеет в их глазах громадный, не только сугубый, но трегубый интерес, то, естественно, что из чтения они выводили смутную мысль, что взрослые что-то скрывают от них.
Кажется, им больше не о чем было разговаривать. Мадам Барсукова вынесла вексельную бумагу, где она с трудом написала свое имя, отчество и фамилию. Вексель, конечно, был фантастический, но есть связь, спайка, каторжная совесть. В
таких делах не обманывают.
Иначе грозит смерть. Все равно: в остроге, на улице
или в публичном доме.
По-прежнему не существовало никакого общества
или союза, кроме «Фонда» чисто благотворительного и притом совсем не популярного среди пишущей братии. Если б было
иначе, я тогда, как редактор-издатель большого журнала конечно, принял бы участие в каждом
таком товарищеском начинании.
Какой из этого возможен выход, я решительно не знаю; я знаю только, что медицина необходима, и
иначе учиться нельзя, но я знаю также, что если бы нужда заставила мою жену
или сестру очутиться в положении той больной у сифилидолога, то я сказал бы, что мне нет дела до медицинской школы и что нельзя
так топтать личность человека только потому, что он беден.
Правда, мама все равно не дала бы ему спокойствия, но это даже тем бы и лучше:
таких людей надо судить
иначе, и пусть такова и будет их жизнь всегда; и это — вовсе не безобразие; напротив, безобразием было бы то, если б они успокоились
или вообще стали бы похожими на всех средних людей.
Ответ ясный: потому что ни один из них, несмотря на все их хотенье, все-таки не до
такой степени хочет, чтобы, например, если уж никак нельзя
иначе нажить, то стать даже и нищим; и не до
такой степени упорен, чтобы, даже и став нищим, не растратить первых же полученных копеек на лишний кусок себе
или своему семейству.
Но вот едва успели шестеро юнкеров завернуть к началу широкой лестницы, спускающейся в прихожую, как увидели, что наперерез им, из бокового коридора, уже мчатся их соседи, юнкера второй роты, по училищному обиходу — «звери»,
или,
иначе, «извозчики», прозванные
так потому, что в эту роту искони подбираются с начала службы юноши коренастого сложения, с явными признаками усов и бороды. А сзади уже подбежали и яростно напирают третья рота — «мазочки» и первая — «жеребцы». На лестнице образовался кипучий затор.
Эта все-таки некоторая неопределенность в разрешении
так,
или иначе рокового для нее вопроса, желание, страстное желание ошибаться действовали на нее угнетающим образом.
Несомненно было одно, что
или в кабинете что-нибудь случилось,
или же на самом деле князя не было в нем,
так как
иначе этот шум непременно разбудил бы его и он прекратил бы его немедленно одним своим появлением с традиционным арапником.
Мир разделялся на две неравные части: одна — меньшая — офицерство, которое окружает честь, сила, власть, волшебное достоинство мундира и вместе с мундиром почему-то и патентованная храбрость, и физическая сила, и высокомерная гордость; другая — огромная и безличная — штатские,
иначе шпаки, штафирки и рябчики; их презирали; считалось молодечеством изругать
или побить ни с того ни с чего штатского человека, потушить об его нос зажженную папироску, надвинуть ему на уши цилиндр; о
таких подвигах еще в училище рассказывали друг другу с восторгом желторотые юнкера.
— Отцы редко платят! — не согласилась с ним Миропа Дмитриевна. — Но даже если бы я и знала вашего отца, все-таки
такую сумму не могу
иначе доверить, как под заклад чего-нибудь движимого
или недвижимого.
«Сверстов в Москве, мы оба бодрствуем; не выпускайте и Вы из Ваших рук выслеженного нами волка. Вам пишут из Москвы, чтобы Вы все дело передали в московскую полицию.
Такое требование, по-моему, незаконно: Москва Вам не начальство. Не исполняйте сего требования
или, по крайней мере, медлите Вашим ответом; я сегодня же в ночь скачу в Петербург; авось бог мне поможет повернуть все
иначе, как помогал он мне многократно в битвах моих с разными злоумышленниками!»
Gnadige Frau сомнительно покачала головой: она очень хорошо знала, что если бы Сверстов и нашел там практику,
так и то, любя больше лечить
или бедных,
или в дружественных ему домах, немного бы приобрел; но, с другой стороны, для нее было несомненно, что Егор Егорыч согласится взять в больничные врачи ее мужа не
иначе, как с жалованьем, а потому gnadige Frau, деликатная и честная до щепетильности, сочла для себя нравственным долгом посоветовать Сверстову прибавить в письме своем, что буде Егор Егорыч хоть сколько-нибудь найдет неудобным учреждать должность врача при своей больнице, то, бога ради, и не делал бы того.
— Я не знаю, как у других едят и чье едят мужики — свое
или наше, — возразил Павел, — но знаю только, что все эти люди работают на пользу вашу и мою, а потому вот в чем дело: вы были
так милостивы ко мне, что подарили мне пятьсот рублей; я желаю, чтобы двести пятьдесят рублей были употреблены на улучшение пищи в нынешнем году, а остальные двести пятьдесят — в следующем, а потом уж я из своих трудов буду высылать каждый год по двести пятидесяти рублей, —
иначе я с ума сойду от мысли, что человек, работавший на меня — как лошадь, — целый день, не имеет возможности съесть куска говядины, и потому прошу вас завтрашний же день велеть купить говядины для всех.
Не раз впоследствии — при гололедице
или просто, когда оступишься, — удавалось не упасть при
таких положениях, где
иначе обязательно расшиб бы себе затылок
или сломал ногу.
Калисфения Фемистокловна не присутствовала при этих разговорах дочери с Василием Романовичем,
иначе бы она чутко угадала опасность от
такого восторженного,
или, как бы она назвала его, «шалого» человека.
Переходы нашей жизни из одного состояния в другое определяются не совершаемыми по нашей воле заметными нам поступками: браком, переменою места жительства
или деятельности и т. п., но мыслями, которые приходят во время прогулки, среди ночи, за едою, в особенности теми мыслями, которые, охватывая всё наше прошедшее, говорят нам: «Ты поступил
так, но лучше было бы поступить
иначе». И все наши дальнейшие поступки, как рабы, служат этим мыслям, исполняют их волю.
Между разумом и страстями идет в человеке междоусобная война. Человек мог бы иметь хоть какое-нибудь спокойствие, если бы в нем был только разум без страстей
или только страсти без разума. Но
так как в нем и то и другое, то он не может избежать борьбы, не может быть в мире с одним
иначе, как воюя с другим. Он всегда борется сам в себе. И борьба эта необходима, в ней жизнь.
Понимать ли слова Христа о любви к ненавидящим, к врагам, не допускающей никакого насилия,
так, как они сказаны и выражены, как учение кротости, смирения и любви,
или как-нибудь
иначе?
— Решительно все одно и то же. Важна сущность факта, а сущность законна, потому что естественна, а обстановка —
так ли
или иначе совершился факт, это не суть важно; это пустяки!
Старик Иосаф был прежде всего твердый русский человек, который презирал всякую кривду, всякое шатание житейское, как умственное,
так и нравственное, шел неуклонно своим прямым пугем, паче зеницы ока оберегая русские интересы православной русской церкви и своей многочисленной паствы; он охотно благословлял и содействовал открытию воскресных и народных школ, но не
иначе как под руководством священников
или людей лично ему известных; к нему шел за советом и помощью всякий, действительно нуждающийся в совете либо в помощи, и никогда не получал себе отказа.
Однажды вечером, когда офицерский кабинет, он же и гостиная, и столовая, и зала, был таинственно освещен лампою под темным бумажным абажуром и, вместе с хозяином, казалось, представлял таинственное ожидание чего-то
или кого-то, когда вдруг послышался в этом кабинете тихий шелест женского платья и то, что когда-то, во времена оны, называлось гармонией уст и созвучием поцелуев, — пан Бейгуш, среди страстных изъявлений своих восторженных чувств, объявил, что существование врознь друг от друга ужасно тяготит его, что долее
так продолжаться не может
или иначе он пулю в лоб себе всадит.
Алина, известясь о привозе ее сумасшедшего мужа, не замедлила ответить Бодростиной, что она сама нездорова и приехать не может, что помещение ее в настоящее время очень тесно и неудобно для приема больного, находящегося в
таком положении, в каком находится Жозеф, и что потому она просит охранить его до завтрашнего дня, пока она распорядится:
или поместить Жозефа в доме умалишенных,
или устроить его как-нибудь
иначе.
— Быть может; а Кюлевейн, это… кавалерист, родной племянник моего мужа, — оратор, агроном и мот, приехавший сюда подсиживать дядюшкину кончину; и вот тебе мое положение:
или я все могу потерять
так,
или я все могу потерять
иначе.
— Да, но она все-таки может не понравиться,
или круп недостаточно жирен,
или шея толста, а я то же самое количество жира да хотел бы расположить
иначе, и тогда она и будет отвечать требованиям. Вот для этого берут коня и выпотняют его, то есть перекладывают жир с шеи на круп, с крупа на ребро и т. п. Это надо поделать еще и с твоею прекрасною статьей, — ее надо выпотнить.
Так прошел весь этот длинный день, ни оживленно, ни вяло — ни весело, ни скучно. Держи себя Джемма
иначе — Санин… как знать? не совладал бы с искушением немного порисоваться —
или просто поддался бы чувству грусти перед возможной, быть может, вечной разлукой… Но
так как ему ни разу не пришлось даже поговорить с Джеммой, то он должен был удовлетвориться тем, что в течение четверти часа, перед вечерним кофе, брал минорные аккорды на фортепиано.
Ест ли человек,
или воздерживается от пищи, работает
или отдыхает, бежит опасности
или подвергается ей, если он сознательный человек, он поступает
так, как поступает, только потому, что теперь считает это должным, разумным: считает, что истина состоит в том, чтобы поступать
так, а не
иначе,
или уже давно прежде считал это.
Что бы ни делал сознательный человек, он поступает
так, а не
иначе, только потому, что он
или теперь признает, что истина в том, что должно поступать
так, как он поступает,
или потому, что он когда-то прежде признал это, теперь же только по инерции, по привычке поступает
так, как он это признал должным прежде.
Так это сказано в русском военном уставе и точно то же, хотя и другими словами, сказано во всех военных уставах, как оно и не может быть
иначе, потому что в сущности на этом обмане освобождения людей от повиновения богу
или своей совести и замене этого повиновения повиновением случайному начальнику основано всё могущество войска и государства.
И это не может быть
иначе, потому что, кроме того, что обладание властью развращает людей, расчет
или даже бессознательное стремление насилующих всегда будет состоять в том, чтобы довести насилуемых до наибольшего ослабления,
так как чем слабее будет насилуемый, тем меньше потребуется усилий для подавления его.